Muzium

Что может хороший интерпретатор

Новые диски
Милош Карадаглич — "Луна и Лес"

Черногорский гитарист Милош Карадагалич родился в 1983 году и подростком застал время югославских войн, когда страна была раздираема на части чередой страшных и кровавых событий. Черногория тогда лежала в руинах, шансы сделать большую музыкальную карьеру в ней тогда равнялись приблизительно нулю, и то, что Милошу Карадагаличу в 2000 году удалось получить стипендию на обучение в Королевской Школе Музыки в Лондоне можно считать настоящим чудом. Оно произошло не напрасно, ещё через двенадцать лет его ждал стремительный взлёт, ещё через четыре – вынужденная пауза из-за травмы руки и эмоционального выгорания. Восстановление шло медленно, альбом “Sound of Silence“, записанный в 2019 году, стал официальным возвращением. Игра Милоша стала производить впечатление большей глубины. Очевидно, перерыв в концертной деятельности и мысли о судьбе, неизбежно возникающие у музыкантов в таких обстоятельствах, привели к неким внутренним изменениям, которые отразились в музыке. Здесь хотелось бы пройти между Сциллой клишированных достоевских фраз о том, что страдания, неурядицы и непростота жизненного пути придают человеку глубину и Харибдой эмоциональных травм как основы современной культуры. Истина всегда находится немного сбоку любых концепций и единственный способ подобраться к ней в формате рецензии на музыкальный альбом – говорить, собственно, о музыке.

Слушать альбом в Apple

Первое произведение – Ink Dark Moon Джоби Тэлбота, композитора, который известен поклонникам балета сотрудничеством с Уэйном МакГрегором и Кристофером Уилдоном. Кроме этого, он пишет музыку разнообразных жанров (вокальную, киномузыку, произведения для оркестра), и вся она достаточно лёгкая по духу, ясная по структуре и очень симпатичная по тембрам. И даже в не балетных произведениях часто слышится отчётливое качество дансантности.

Название этому произведению дал одноимённый сборник любовных стихов Оно-но Комати и Идзуми-сикибу, двух великих поэтесс японского средневековья. Ink Dark Moon построена как сюита, и по своему эмоциональному строю, по логике развития обращается к композиторам-романтикам. На ум приходят фортепианные циклы Шумана, не то Симфонические этюды с их триумфальным финалом, не то Крейслериана с её фантазийностью и концентрированной лирикой. Но Ink Dark Moon, конечно, более декоративна. Японских следов в этой музыке почти нет, зато есть отчётливое ощущение испанщины, от которого вообще довольно трудно уйти в гитарной музыке. Восточный колорит даётся редкими увеличенными секундами (но если посмотреть глубже – так создаётся любой национальный колорит), связь с Японией здесь не музыкальная, а ассоциативная. Главный и основной образ – лирический, изображает картину таинственной тёмной ночи, отсветов чернильной луны на разнообразных предметах. Ведь луна сама по себе интересует оборотней и астрономов, романтиков же в большей степени привлекает игра её света, которая хорошо рифмуется с зыбкостью и изменчивостью человеческих чувств.


О технической стороне исполнения сказать особенно нечего, кроме того, что она совершенна, гораздо интереснее сказать о том, что стоит за техникой. Если мы имеем дело с интерпретацией классического репертуара (одно произведение есть в конце альбома), то неизбежно приходится сравнивать одно исполнение с другим, оглядываться на канон, на сложившиеся традиции. Исполнение нового произведения равно самому себе, и здесь можно ориентироваться только на внутреннее чувство уместности/неуместности, соответствия исполнения предполагаемой задачи. Здесь соответствие, похоже, найдено - игра очаровывает с первых тактов. Вибрации гитарного звука упруги, наполнены живым чувством и производят впечатление сходное с тем, которое можно получить, наблюдая игру хороших актёров по системе Станиславского, когда каждое слово, его интонация, жест, кажется, имеют бесконечное содержание в каждой точке времени.

Второе произведение – переложение “Full Moon” Людовико Эйнауди. Эйнауди может называть свои сочинения тысячей имён – хорошо к ним подходят картины природы или метафизические состояния – и произведения потеряют ровно столько, сколько приобретут. Допустим, вполне взаимозаменяемы названия произведений “Ora” – сейчас, любое сейчас, и “Una Mattina” – утро, абстрактное доброе утро. Арктическая Элегия ровно с таким же успехом может быть Тропической Медитацией, помещённой в контекст социальной проблематики пустынь и засух. Образный ряд этих произведений очень расплывчив, неконкретен. Хотя полная луна вряд ли окажется полуденным солнцем, условность, несамостоятельность музыкального образа, которому название служит необходимым подспорьем бросается в глаза. Обычная приятная мелодия, мягкие остинатные фигуры, от скуки и ощущения лифтовой музыки здесь спасает именно чувственность звука Карадагалича, интенсивность, которая, кажется, даже придаёт этой музыке какое-то содержание.


Следом в альбоме идёт трёхчастная композиция «Forest» Говарда Шора – каждая из частей имеет в названии прочерк, вторая часть почему-то выбрана алгоритмами Apple Music как звёздная, но ничего такого в ней не обнаруживается. Говард Шор – плодовитый кинокомпозитор, автор удачнейшей музыки к фильмам Дэвида Кроненберга, «Хоббиту» и «Властелину Колец» Джорджа Лукаса. Киномуызка сейчас представляет собой конвеер, где под именем одного большого композитора трудится множество композиторов поменьше, производящих музыкальные фрагменты по техническому заданию, и, как в ренессансных мастерских, автор часто просто ставит свою подпись, сам пишет некоторое количество музыки и направляет творческий процесс. Относиться к произведению как к авторскому высказыванию в таких обстоятельствах довольно затруднительно, и даже если композитор работает на других полях, поточное сочинение киномузыки часто накладывает на эту работу отпечаток. Говард Шор – прокофьевского склада композитор, сторонник безотходного производства, всегда готовый собрать сюиту из написанного ранее, и всё это с ощущением лёгкой руки и юного задора, несмотря на уже немолодой возраст. Его «Лес» полон тембрального очарования и мелодических красот, производит впечатление иллюстрации к толкиновской сказке, но примерно на середине возникает желание эту иллюстрацию всё-таки увидеть. Впрочем, если воспринимать «Лес» как саундтрек, этот вопрос уходит на второй план, видеоряд, в конце-концов, можно и дофантазировать, а музыка даст фантазии почву. Концептуальное решение дать прочерки вместо названия частей добавляет к загадочности и вызывает ассоциацию с прислушиванием, довольно важным аспектом существования в сказочном ночном лесу.

Завершает альбом "Träumerei" (Грёзы) из "Kinderszenen" Роберта Шумана, которая оставляет впечатление некоторого недоумения. Шумановская фортепианная выразительность звучит на гитаре суховато, угловато с разворотом в сторону подчёркивания голосов. Возникает странное ощущение сжатой стальной пружины, в которое превращается образное богатство музыки Шумана. Возможно, причина этого не в недостатках исполнения как такового, а в неправильном приспособлении фортепианной выразительности к возможностям гитары.


Для Милоша Карадаглича этот альбом вне всяких сомнений удачен, для слушателей окажется, скорее всего, приятен и имеет все шансы попасть в топ-10 любимых записей. Исполнение нового репертуара, неважно, академический это авангард или мэйнстрим, дело, пожалуй, более рискованное, чем интерпретация классики. На исполнителе здесь лежит ответственность за то, как эти сочинения будут приняты, а неудача произведения вполне может быть воспринята как неудача артиста. Классический академический репертуар просеян через много сит, не всегда это сократовские сита правды, доброты и пользы, иногда это сито случая, невнимания; несправедливость последних двух исправляется музыковедами, достающими из архивов произведения, которые не звучали сто, двести, триста лет.

Cудьба новых произведений во все времена бывает причудлива, ничто, даже хороший маркетинг не может гарантировать долговременного успеха. Станет ли Ink Dark Moon репертуарным произведением, останется ли таковым через пятьдесят лет – неизвестно, но Милош Карадагалич как интерпретатор сделал всё возможное для того, чтобы оживить эту музыку.